«О, мудрец, — взмолились они, — мы не знаем, что делать. Пожалуйста, дай нам мудрый совет, посоветуй, как справиться с этой бедой». Гуру на мгновение закрыл, а потом открыл глаза и сказал: «Я бы хотел услышать, что думают о слоне мои ученики». Обрадованные возможностью продемонстрировать свои познания, ученики выпрямились

В таких случаях мы с удивлением обнаруживаем, что несчастливы. Это происходит неожиданно. И особенно тяжело сознавать это, когда уже находишься именно там, куда так стремился. Можно чувствовать себя несчастным, когда надежды не сбылись. Это приемлемое, вполне терпимое несчастье. Мы предполагаем, что должны быть счастливы, если у нас достаточно денег

бандаж борца! Готовы... у вас всего полчаса... Шагом марш!» Мы носились по лагерю со смехом и криками, рылись друг у друга в рюкзаках, вымаливали желанные предметы у старших и готовы были дать любые обещания («Я целую неделю буду стирать твои вещи!»). А потом эти обещания нужно было выполнять... А

Мы называли бабушку «Мом-Мом». Она родилась на юге России в 1901 году. В те годы царское правительство особенно сильно угнетало евреев. Когда бабушке было четыре года, вся ее семья бежала в Америку, спасаясь от очередного погрома. Они поселились в тихом приморском городке Атлантик-Сити, штат Нью-Джерси. Дети быстро приспособились к новой

Наоборот, мы страшимся их так же, как зубной боли и визитов к стоматологу. Мы отлично научились игнорировать подобные вопросы, даже когда невозможно отрицать очевидное. Мы стали настоящими знатоками отрицания — «Какой еще раскаленный железный шар?..» — а сами тянемся уже за десятым стаканом холодной воды. Отрицание — непростая задача